ПЕРВОЕ ИНТЕРВЬЮ: ЯРОСЛАВ КАБАКОВ — МЕЖДУ НАУКОЙ, РЫНКОМ И РЕАЛЬНЫМ СЕКТОРОМ
Март 2026 года. Москва.
В этом году деловая жизнь столицы выходит на новую орбиту. В мае стартует Moscow Trading Week, а в ноябре эстафету примет форум-программа The Trends. Вместе эти площадки объединят тысячи инвесторов, аналитиков, технологов и представителей реального сектора. Задача амбициозная: не просто обсудить котировки, а сформулировать образ будущего российского финансового рынка на горизонте до 2030 года.
Мы открываем серию эксклюзивных интервью с ключевыми спикерами форумов. Наша цель — без воды и пресс-релизов, только чёткие факты, личные позиции и прогнозы от тех, кто действительно принимает решения.
Первый собеседник — человек, который профессионально стоит на стыке трёх миров: академической науки, реального сектора и финансового рынка. Ярослав Кабаков, директор по стратегии инвестиционной компании «Финам», кандидат экономических наук, преподаватель Высшей школы бизнеса ВШЭ.
В одном из своих публичных выступлений Ярослав сформулировал тезис, который как нельзя лучше отражает его подход к рынку: «Инвестиции — это не просто цифры в терминале. Это всегда про понимание того, как устроен бизнес на самом деле, а не только в отчётности».
Сегодня мы поговорим о том, что наука даёт практике, а практика — студентам, почему IPO часто разочаровывает розничных инвесторов, где искать баланс между «старой» нефтью и «новыми» технологиями, и чего профессиональному сообществу не хватает для содержательного диалога.
Беседуем накануне его выступлений на тематических треках Moscow Trading Week (май 2026) и The Trends (ноябрь 2026), посвящённых стратегическому планированию и будущему российских инвестиций.
В этом году деловая жизнь столицы выходит на новую орбиту. В мае стартует Moscow Trading Week, а в ноябре эстафету примет форум-программа The Trends. Вместе эти площадки объединят тысячи инвесторов, аналитиков, технологов и представителей реального сектора. Задача амбициозная: не просто обсудить котировки, а сформулировать образ будущего российского финансового рынка на горизонте до 2030 года.
Мы открываем серию эксклюзивных интервью с ключевыми спикерами форумов. Наша цель — без воды и пресс-релизов, только чёткие факты, личные позиции и прогнозы от тех, кто действительно принимает решения.
Первый собеседник — человек, который профессионально стоит на стыке трёх миров: академической науки, реального сектора и финансового рынка. Ярослав Кабаков, директор по стратегии инвестиционной компании «Финам», кандидат экономических наук, преподаватель Высшей школы бизнеса ВШЭ.
В одном из своих публичных выступлений Ярослав сформулировал тезис, который как нельзя лучше отражает его подход к рынку: «Инвестиции — это не просто цифры в терминале. Это всегда про понимание того, как устроен бизнес на самом деле, а не только в отчётности».
Сегодня мы поговорим о том, что наука даёт практике, а практика — студентам, почему IPO часто разочаровывает розничных инвесторов, где искать баланс между «старой» нефтью и «новыми» технологиями, и чего профессиональному сообществу не хватает для содержательного диалога.
Беседуем накануне его выступлений на тематических треках Moscow Trading Week (май 2026) и The Trends (ноябрь 2026), посвящённых стратегическому планированию и будущему российских инвестиций.
Кластер 1. «Меж двух миров» или на разрыве: наука, реальный сектор и финансы
Ярослав, Вы — кандидат экономических наук, преподаёте в Высшей школе бизнеса ВШЭ. При этом Вы руководите стратегией в «Финаме» и имеете опыт работы в реальном секторе — от «Акрона» до структур, связанных с «Газпромом». Вы как раз тот человек, который стоит в этом разрыве каждый день. Скажите честно: фундаментальная экономическая наука сегодня успевает за рынком?
Или она описывает то, что уже было, а практики давно живут по другим законам?
Ярослав Кабаков: Фундаментальная экономическая наука, на мой взгляд, не отстаёт от рынка, но и не обязана его «обгонять» — это разные системы. Наука даёт каркас, логику, понимание взаимосвязей, а рынок — это всегда про поведение, ожидания и скорость реакции. Поэтому на практике мы часто работаем не с «чистой теорией», а с её адаптацией под реальность. При этом академический бэкграунд остаётся важным: он дисциплинирует мышление и помогает не терять причинно-следственные связи. А практика, в свою очередь, даёт преподавателю живой материал — студенты очень хорошо чувствуют, когда ты говоришь не только из учебников, но и из опыта.
У Вас за плечами не только преподавание, но и работа в химической промышленности («Акрон») и нефтегазовом секторе. Если бы Вы сейчас вернулись в реальный сектор на позицию финансиста или стратега, что бы Вы делали иначе, имея сегодняшний опыт фондового рынка? И наоборот: что Вы, как финансист, понимаете про промышленность такого, чего не видят Ваши коллеги, сидящие только в биржевых терминалах?
Ярослав Кабаков: Опыт работы в реальном секторе сильно меняет взгляд финансиста. Ты начинаешь иначе воспринимать отчётность, инвестиционные циклы, риски — понимаешь, что за цифрами стоит конкретная экономика производства. Если бы я сегодня возвращался в промышленность, я бы гораздо больше внимания уделял стоимости капитала, работе с рынком и гибкости финансовой стратегии. И наоборот, на фондовом рынке мне часто не хватает у коллег именно этого «индустриального» понимания — как на самом деле создаётся добавленная стоимость.
Ярослав, Вы — кандидат экономических наук, преподаёте в Высшей школе бизнеса ВШЭ. При этом Вы руководите стратегией в «Финаме» и имеете опыт работы в реальном секторе — от «Акрона» до структур, связанных с «Газпромом». Вы как раз тот человек, который стоит в этом разрыве каждый день. Скажите честно: фундаментальная экономическая наука сегодня успевает за рынком?
Или она описывает то, что уже было, а практики давно живут по другим законам?
Ярослав Кабаков: Фундаментальная экономическая наука, на мой взгляд, не отстаёт от рынка, но и не обязана его «обгонять» — это разные системы. Наука даёт каркас, логику, понимание взаимосвязей, а рынок — это всегда про поведение, ожидания и скорость реакции. Поэтому на практике мы часто работаем не с «чистой теорией», а с её адаптацией под реальность. При этом академический бэкграунд остаётся важным: он дисциплинирует мышление и помогает не терять причинно-следственные связи. А практика, в свою очередь, даёт преподавателю живой материал — студенты очень хорошо чувствуют, когда ты говоришь не только из учебников, но и из опыта.
У Вас за плечами не только преподавание, но и работа в химической промышленности («Акрон») и нефтегазовом секторе. Если бы Вы сейчас вернулись в реальный сектор на позицию финансиста или стратега, что бы Вы делали иначе, имея сегодняшний опыт фондового рынка? И наоборот: что Вы, как финансист, понимаете про промышленность такого, чего не видят Ваши коллеги, сидящие только в биржевых терминалах?
Ярослав Кабаков: Опыт работы в реальном секторе сильно меняет взгляд финансиста. Ты начинаешь иначе воспринимать отчётность, инвестиционные циклы, риски — понимаешь, что за цифрами стоит конкретная экономика производства. Если бы я сегодня возвращался в промышленность, я бы гораздо больше внимания уделял стоимости капитала, работе с рынком и гибкости финансовой стратегии. И наоборот, на фондовом рынке мне часто не хватает у коллег именно этого «индустриального» понимания — как на самом деле создаётся добавленная стоимость.
Кластер 2. Инвестиции и экосистема: длинные деньги, венчур, IPO
Один из ключевых тезисов, который звучит на наших форумах: в России отсутствует сформированное венчурное мышление, есть ориентация на «быстрые деньги», а корпорации часто закрыты для новых игроков. Вы как стратег инвестиционной компании наблюдаете это ежедневно. Что, на Ваш взгляд, здесь критичнее всего для инвестора, который хотел бы заходить в технологические проекты? Где сегодня инвестору интереснее: в «быстрых деньгах» (публичный рынок, спекуляции) или всё же есть горизонт планирования на 5–7 лет?
Ярослав Кабаков: Если говорить про инвестиционную среду, то проблема «длинных денег» в России действительно есть. У нас исторически сильна ориентация на краткосрочный результат, и это влияет на всё — от венчура до публичного рынка. Но я бы не противопоставлял спекуляции и долгосрочные инвестиции: вопрос в балансе и в институтах, которые делают длинный горизонт рациональным.
Кластер 2. Инвестиции и экосистема: длинные деньги, венчур, IPO
Один из ключевых тезисов, который звучит на наших форумах: в России отсутствует сформированное венчурное мышление, есть ориентация на «быстрые деньги», а корпорации часто закрыты для новых игроков. Вы как стратег инвестиционной компании наблюдаете это ежедневно. Что, на Ваш взгляд, здесь критичнее всего для инвестора, который хотел бы заходить в технологические проекты? Где сегодня инвестору интереснее: в «быстрых деньгах» (публичный рынок, спекуляции) или всё же есть горизонт планирования на 5–7 лет?
Ярослав Кабаков: Если говорить про инвестиционную среду, то проблема «длинных денег» в России действительно есть. У нас исторически сильна ориентация на краткосрочный результат, и это влияет на всё — от венчура до публичного рынка. Но я бы не противопоставлял спекуляции и долгосрочные инвестиции: вопрос в балансе и в институтах, которые делают длинный горизонт рациональным.
Один из ключевых тезисов, который звучит на наших форумах: в России отсутствует сформированное венчурное мышление, есть ориентация на «быстрые деньги», а корпорации часто закрыты для новых игроков. Вы как стратег инвестиционной компании наблюдаете это ежедневно. Что, на Ваш взгляд, здесь критичнее всего для инвестора, который хотел бы заходить в технологические проекты? Где сегодня инвестору интереснее: в «быстрых деньгах» (публичный рынок, спекуляции) или всё же есть горизонт планирования на 5–7 лет?
Ярослав Кабаков: Если говорить про инвестиционную среду, то проблема «длинных денег» в России действительно есть. У нас исторически сильна ориентация на краткосрочный результат, и это влияет на всё — от венчура до публичного рынка. Но я бы не противопоставлял спекуляции и долгосрочные инвестиции: вопрос в балансе и в институтах, которые делают длинный горизонт рациональным.
Кластер 2. Инвестиции и экосистема: длинные деньги, венчур, IPO
Один из ключевых тезисов, который звучит на наших форумах: в России отсутствует сформированное венчурное мышление, есть ориентация на «быстрые деньги», а корпорации часто закрыты для новых игроков. Вы как стратег инвестиционной компании наблюдаете это ежедневно. Что, на Ваш взгляд, здесь критичнее всего для инвестора, который хотел бы заходить в технологические проекты? Где сегодня инвестору интереснее: в «быстрых деньгах» (публичный рынок, спекуляции) или всё же есть горизонт планирования на 5–7 лет?
Ярослав Кабаков: Если говорить про инвестиционную среду, то проблема «длинных денег» в России действительно есть. У нас исторически сильна ориентация на краткосрочный результат, и это влияет на всё — от венчура до публичного рынка. Но я бы не противопоставлял спекуляции и долгосрочные инвестиции: вопрос в балансе и в институтах, которые делают длинный горизонт рациональным.
Кластер 3. Технологии, AI и будущее рынка
В программе Moscow Trading Week есть трек по искусственному интеллекту в финансах. Вы как человек, который видит сотни инвесторов и трейдеров, — насколько AI уже изменил принятие решений? Есть риск, что рынок превратится в «чёрный ящик», где человек не нужен, или всё-таки фундаментальный анализ и интуиция останутся главными?
Ярослав Кабаков: Искусственный интеллект уже стал частью инвестиционного процесса, но это именно инструмент. Он ускоряет аналитику, помогает обрабатывать данные, но не заменяет человека, особенно в нестандартных ситуациях. Рынок вряд ли станет полностью «чёрным ящиком», потому что решения всё равно принимаются в условиях неопределённости, где важны опыт и интуиция.
В дискуссиях на The Trends часто поднимается тема технологического суверенитета. Если применить эту логику к финансовому рынку: насколько мы сегодня суверенны в части инфраструктуры, расчётов, доступа к капиталу? И что для Вас как для стратега «Финама» является главным ограничителем, а что — открывшимся окном возможностей?
Ярослав Кабаков: С точки зрения технологического суверенитета финансовая инфраструктура у нас во многом выстроена, но ограничение доступа к глобальному капиталу остаётся ключевым фактором — одновременно и риском, и стимулом для развития внутреннего рынка.
Вы публиковали статью «Прыжки по вертикали» про криптовалюты. В мае на Moscow Trading Week мы будем обсуждать в том числе токенизацию реальных активов и цифровые финансовые активы. Ваш прогноз: это ниша, которая останется уделом гиков и спекулянтов, или мы в ближайшие 5 лет увидим реальное проникновение «цифры» в промышленность, недвижимость, сырьё? Насколько сегодняшняя регуляторика этому способствует или мешает?
Ярослав Кабаков: Цифровые активы и токенизация, скорее всего, будут развиваться, но без избыточного хайпа. Это не история только для спекулянтов — постепенно появятся прикладные кейсы в реальных активах, но масштаб будет зависеть от регуляторики и готовности бизнеса.
В программе Moscow Trading Week есть трек по искусственному интеллекту в финансах. Вы как человек, который видит сотни инвесторов и трейдеров, — насколько AI уже изменил принятие решений? Есть риск, что рынок превратится в «чёрный ящик», где человек не нужен, или всё-таки фундаментальный анализ и интуиция останутся главными?
Ярослав Кабаков: Искусственный интеллект уже стал частью инвестиционного процесса, но это именно инструмент. Он ускоряет аналитику, помогает обрабатывать данные, но не заменяет человека, особенно в нестандартных ситуациях. Рынок вряд ли станет полностью «чёрным ящиком», потому что решения всё равно принимаются в условиях неопределённости, где важны опыт и интуиция.
В дискуссиях на The Trends часто поднимается тема технологического суверенитета. Если применить эту логику к финансовому рынку: насколько мы сегодня суверенны в части инфраструктуры, расчётов, доступа к капиталу? И что для Вас как для стратега «Финама» является главным ограничителем, а что — открывшимся окном возможностей?
Ярослав Кабаков: С точки зрения технологического суверенитета финансовая инфраструктура у нас во многом выстроена, но ограничение доступа к глобальному капиталу остаётся ключевым фактором — одновременно и риском, и стимулом для развития внутреннего рынка.
Вы публиковали статью «Прыжки по вертикали» про криптовалюты. В мае на Moscow Trading Week мы будем обсуждать в том числе токенизацию реальных активов и цифровые финансовые активы. Ваш прогноз: это ниша, которая останется уделом гиков и спекулянтов, или мы в ближайшие 5 лет увидим реальное проникновение «цифры» в промышленность, недвижимость, сырьё? Насколько сегодняшняя регуляторика этому способствует или мешает?
Ярослав Кабаков: Цифровые активы и токенизация, скорее всего, будут развиваться, но без избыточного хайпа. Это не история только для спекулянтов — постепенно появятся прикладные кейсы в реальных активах, но масштаб будет зависеть от регуляторики и готовности бизнеса.
Кластер 4. Отраслевые предпочтения и философия выбора
Вы ежедневно анализируете десятки отраслей. Если отбросить формальные рейтинги и посмотреть по-человечески: какой сектор российской экономики Вам лично кажется самым интересным, красивым, недооценённым? Может быть, есть отрасль, в которую Вы бы вложили свои деньги, даже если формальные показатели говорят обратное?
Ярослав Кабаков: Если говорить о секторах, мне традиционно интересны отрасли, где есть сочетание фундаментальной недооценки и структурных изменений — химия, удобрения, отдельные инфраструктурные истории.
Где сегодня, на Ваш взгляд, больше драйва для инвестора: в «старых» нефти, газе, металлах, где всё предсказуемо, но маржинально, или в high-tech, AI, биотехе, где риск выше, но и потенциал кратный? И где Вы видите точку баланса для долгосрочного портфеля?
Ярослав Кабаков: В портфеле, на мой взгляд, должен быть баланс: сырьевые компании дают стабильный денежный поток, технологические — потенциал роста. Именно комбинация, а не ставка на что-то одно, даёт устойчивый результат.
Назовите несколько российских компаний (публичных или готовящихся к IPO), за которыми Вам лично интересно наблюдать как аналитику. Не обязательно советовать их к покупке, а именно — за которыми интересно следить с точки зрения бизнес-модели, менеджмента, трансформации.
Ярослав Кабаков: С точки зрения эмитентов всегда интересны компании в фазе трансформации — когда меняется стратегия, рынки или модель бизнеса. Именно там чаще всего возникают инвестиционные возможности.
Вы ежедневно анализируете десятки отраслей. Если отбросить формальные рейтинги и посмотреть по-человечески: какой сектор российской экономики Вам лично кажется самым интересным, красивым, недооценённым? Может быть, есть отрасль, в которую Вы бы вложили свои деньги, даже если формальные показатели говорят обратное?
Ярослав Кабаков: Если говорить о секторах, мне традиционно интересны отрасли, где есть сочетание фундаментальной недооценки и структурных изменений — химия, удобрения, отдельные инфраструктурные истории.
Где сегодня, на Ваш взгляд, больше драйва для инвестора: в «старых» нефти, газе, металлах, где всё предсказуемо, но маржинально, или в high-tech, AI, биотехе, где риск выше, но и потенциал кратный? И где Вы видите точку баланса для долгосрочного портфеля?
Ярослав Кабаков: В портфеле, на мой взгляд, должен быть баланс: сырьевые компании дают стабильный денежный поток, технологические — потенциал роста. Именно комбинация, а не ставка на что-то одно, даёт устойчивый результат.
Назовите несколько российских компаний (публичных или готовящихся к IPO), за которыми Вам лично интересно наблюдать как аналитику. Не обязательно советовать их к покупке, а именно — за которыми интересно следить с точки зрения бизнес-модели, менеджмента, трансформации.
Ярослав Кабаков: С точки зрения эмитентов всегда интересны компании в фазе трансформации — когда меняется стратегия, рынки или модель бизнеса. Именно там чаще всего возникают инвестиционные возможности.
Кластер 5. Прогнозное и рефлексивное – к дискуссии на форуме
Moscow Trading Week позиционируется как площадка для прогнозов на 2027–2030 годы. Давайте помечтаем. Если представить идеальный (но реалистичный) сценарий развития российского финансового рынка и экономики до 2030 года — что должно в нём случиться? А если сценарий негативный — чего мы лишимся в первую очередь?
Ярослав Кабаков: Если смотреть на горизонт до 2030 года, позитивный сценарий — это развитие внутреннего рынка капитала, рост доверия инвесторов и более активное участие частного капитала. Негативный — стагнация ликвидности и снижение роли фондового рынка.
В одном из недавних выступлений Вы сказали, что возможности ЦБ по управлению инфляцией ограничены, и ключевое — за бюджетно-фискальной политикой. Какой сегодня главный риск для российского инвестора, о котором мало говорят публично, но который Вы видите, как стратег?
Ярослав Кабаков: Один из ключевых рисков сегодня — дисбаланс между денежно-кредитной и бюджетной политикой: именно фискальная сторона во многом определяет инфляцию и инвестиционный климат.
И в завершение. Если бы Вы могли одним предложением сформулировать, что Moscow Trading Week или The Trends должны дать профессиональному сообществу такого, чего сегодня не хватает, — что бы это было?
Ярослав Кабаков: Что касается форумов, их ценность — в создании среды для содержательного диалога. Лично мне не хватает более прикладных форматов: разборов кейсов, ошибок, закрытых дискуссий. И, возможно, большего числа практиков — людей, которые принимают решения, а не только их комментируют. Для аудитории сейчас наиболее полезны темы на стыке стратегии и практики — как зарабатывать, как управлять рисками и как адаптироваться к меняющейся структуре рынка.
Moscow Trading Week позиционируется как площадка для прогнозов на 2027–2030 годы. Давайте помечтаем. Если представить идеальный (но реалистичный) сценарий развития российского финансового рынка и экономики до 2030 года — что должно в нём случиться? А если сценарий негативный — чего мы лишимся в первую очередь?
Ярослав Кабаков: Если смотреть на горизонт до 2030 года, позитивный сценарий — это развитие внутреннего рынка капитала, рост доверия инвесторов и более активное участие частного капитала. Негативный — стагнация ликвидности и снижение роли фондового рынка.
В одном из недавних выступлений Вы сказали, что возможности ЦБ по управлению инфляцией ограничены, и ключевое — за бюджетно-фискальной политикой. Какой сегодня главный риск для российского инвестора, о котором мало говорят публично, но который Вы видите, как стратег?
Ярослав Кабаков: Один из ключевых рисков сегодня — дисбаланс между денежно-кредитной и бюджетной политикой: именно фискальная сторона во многом определяет инфляцию и инвестиционный климат.
И в завершение. Если бы Вы могли одним предложением сформулировать, что Moscow Trading Week или The Trends должны дать профессиональному сообществу такого, чего сегодня не хватает, — что бы это было?
Ярослав Кабаков: Что касается форумов, их ценность — в создании среды для содержательного диалога. Лично мне не хватает более прикладных форматов: разборов кейсов, ошибок, закрытых дискуссий. И, возможно, большего числа практиков — людей, которые принимают решения, а не только их комментируют. Для аудитории сейчас наиболее полезны темы на стыке стратегии и практики — как зарабатывать, как управлять рисками и как адаптироваться к меняющейся структуре рынка.
Редакция журнала и команда Moscow Trading Week и The Trends задали Ярославу Кабакову значительно больше вопросов. Здесь представлено не более трети из них — основное, включая разбор конкретных кейсов, прогнозы по отраслям и ответы на острые вопросы профессионального сообщества, участники форумов смогут услышать в личных встречах на Moscow Trading Week и The Trends в мае и ноябре 2026 года, а также в дальнейших интервью с экспертом в нашем журнале.
Беседовала Татьяна Бурмагина.
Следите за расписанием выступлений Ярослава Кабакова в деловой программе Moscow Trading Week (май 2026) и The Trends (ноябрь 2026). Полная программа доступна на официальных сайтах форумов.
Беседовала Татьяна Бурмагина.
Следите за расписанием выступлений Ярослава Кабакова в деловой программе Moscow Trading Week (май 2026) и The Trends (ноябрь 2026). Полная программа доступна на официальных сайтах форумов.