От имитации к реальности: как построить технологический суверенитет

Сатирическое «Обращение к уважаемому Владимиру Владимировичу Путину», требующее утверждения «белого списка физических законов» и проверки констант на соответствие традиционным ценностям, вызвало в экспертном сообществе не только улыбку, но и горечь. За гротеском скрывается глубокая усталость от ситуации, когда реальные проблемы подменяются символическими действиями, а вместо строительства собственных компетенций создаются очередные комитеты, рабочие группы и «дорожные карты».

Однако абсурдность предложенной в обращении меры не отменяет главного: технологический суверенитет действительно необходим, и его отсутствие — угроза национальной безопасности. Вопрос в том, как его достичь. Если запрет уравнений Максвелла — путь в тупик, то что же — реальный путь?

Ответ лежит в плоскости системной работы по шести направлениям: реформа управления наукой, восстановление собственных научных школ, правовая защита интеллектуальной собственности, селективная международная кооперация, кадровая политика и обеспечение доступа к информации. А там, где эти направления могут быть не только декларированы, но и публично осмыслены, критически разобраны и переведены в практические инициативы, возникает пространство для реальных изменений. Одной из таких площадок призвана стать конференция BRICS INNO, которая состоится 4 ноября 2026 года. Её программа, как будет показано ниже, не случайно резонирует с ключевыми тезисами нашего анализа.

Сегодня в России научно-технологической политикой занимаются Минобрнауки, Минпромторг, Минцифры, Российская академия наук, Российский научный фонд, Фонд содействия инновациям, ВЭБ.РФ, отраслевые госкорпорации — список можно продолжать. При этом отсутствует единый орган, обладающий бюджетными полномочиями и способный координировать долгосрочные программы.

Конкретное решение: создать при Президенте или Правительстве Совет по технологическому суверенитету с функцией распределения ресурсов между ведомствами и отраслями. Аналогом может служить Китайская академия наук (CAS), которая выступает единым центром планирования и финансирования крупных научно-технических проектов. В СССР эту роль выполнял Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ), обеспечивавший связь академической науки с оборонной промышленностью.

Пример из практики: именно благодаря наличию такого координирующего органа Китай смог за 10 лет реализовать программу «Сделано в Китае 2025», выйдя на лидирующие позиции в производстве полупроводников, электромобилей и искусственного интеллекта. Россия же до сих пор не имеет утверждённой стратегии развития микроэлектроники, рассчитанной более чем на 3–5 лет.

Что это даст: возможность перейти от «лоскутного» финансирования (когда каждый год фонды распределяются под новые приоритеты) к долгосрочным программам с горизонтом 10–15 лет, без которых невозможно создание новых технологических платформ.

Российская наука сохранила сильные школы в ряде областей — ядерная физика, квантовые технологии, материаловедение, математика. Однако за последние 30 лет произошло катастрофическое сокращение финансирования фундаментальных исследований, старение кадров (средний возраст докторов наук — 62 года) и отток молодых учёных.

Конкретное решение: принять национальную программу «Научные школы России» с ежегодным бюджетом не менее 500 млрд рублей (около 0,5% ВВП), направленную на:

·создание 50 международных лабораторий под руководством ведущих учёных (включая вернувшихся из-за рубежа) с долгосрочным 7-летним финансированием;

·увеличение грантов Российского научного фонда в 3 раза с упрощением отчётности;

·создание сети инженерных центров при университетах, где фундаментальные исследования сразу увязаны с промышленными приложениями.

Пример из практики: Курчатовский институт в советский период и в 2000-е годы демонстрировал модель, когда единый научный центр объединял фундаментальные исследования, инженерные разработки и промышленное внедрение. Именно такая интеграция, а не разрозненные гранты, позволяла создавать атомные реакторы, новые материалы и медицинские технологии. Сегодня необходимо восстановить эту модель, но с принципиально важным условием: права на результаты интеллектуальной деятельности должны справедливо распределяться между институтом, конкретными исследователями и индустриальными партнёрами, исключая ситуации, когда «технологии забирают, а учёные получают гроши».

Что это даст: возможность остановить деградацию научных школ, вернуть в страну учёных, уехавших за последние годы, и создать задел для собственных технологий в критических областях.

Отсутствие чётких правил трансфера технологий и защиты интеллектуальной собственности делает российские разработки уязвимыми при сотрудничестве с иностранными партнёрами. Но не менее важно и внутреннее измерение: сегодня слишком часто права на разработки, созданные за бюджетные средства, либо бесконтрольно передаются частным структурам, либо «размываются» так, что сами изобретатели остаются ни с чем.

Конкретное решение: принять Федеральный закон «О трансфере технологий», который бы чётко определял:

·порядок передачи прав на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) между государственными учреждениями, университетами и частными компаниями;

·обязательное закрепление доли прав за авторами-исследователями (не менее 30% от будущих лицензионных отчислений);

·механизмы защиты российских разработок при участии в международных проектах (включая обязательное условие о сохранении прав на РИД, созданные при российском финансировании);

·создание единой базы данных о технологических разработках, доступной для бизнеса.

Пример из практики: в Индии действует система CSIR (Council of Scientific and Industrial Research), которая не только финансирует исследования, но и управляет патентным портфелем, передавая лицензии на разработки индийским компаниям. При этом существуют чёткие правила распределения роялти: до 30% отчислений поступают авторам, что создаёт материальную мотивацию для учёных. Благодаря этому Индия стала одним из мировых лидеров в фармацевтике и биотехе.

Что это даст: возможность защитить отечественные разработки, создать стимулы для бизнеса инвестировать в R&D и, что не менее важно, восстановить доверие исследователей к системе, исключив практику, когда «технологии забирают, а учёные получают гроши».

Как показано в первой статье, БРИКС в нынешнем виде воспроизводит модель зависимости: Китай поставляет готовые технологии, остальные страны — импортируют. Чтобы вырваться из этой ловушки, необходимо изменить саму философию участия в международных проектах.

Конкретное решение: утвердить принцип технологического обмена, при котором Россия участвует только в тех совместных проектах, где:

·создаётся совместное предприятие с R&D-центром на территории России;

·российская сторона получает доступ к исходным кодам, конструкторской документации и ноу-хау, а не только к готовому продукту;

·интеллектуальная собственность, созданная в рамках проекта, делится пропорционально вкладу сторон.

Пример из практики: в атомной энергетике Россия успешно реализует этот принцип. «Росатом» не просто строит АЭС за рубежом (Турция, Египет, Бангладеш), но и передаёт партнёрам технологии эксплуатации, готовит национальные кадры, а в некоторых случаях организует совместные предприятия по производству топлива. Это позволяет сохранять контроль над ключевыми компетенциями, одновременно расширяя рынок.

Обратный пример: в автомобильной промышленности после ухода западных брендов Россия сделала ставку на китайские компании, которые пришли со своими платформами, не передавая технологий. В результате мы получили сборочные производства, но не получили собственного автопрома.

Что это даст: возможность превратиться из технологического «потребителя» в равноправного партнёра, сохранив и развив собственные компетенции в тех областях, где у нас есть конкурентные преимущества.

Одна из самых острых проблем, обозначенных в первой статье, — создание для учёных «информационного вакуума» из-за политики регулирования интернета, включая платную тарификацию VPN («талончики на интернет»). Без доступа к международным базам данных, научным журналам и коллаборационным платформам невозможно вести исследования на мировом уровне.

·Создать национальную систему доступа к научной информации, обеспечив российских учёных легальным и бесплатным доступом к ключевым международным базам (Web of Science, Scopus, IEEE, arXiv и др.) через единый шлюз, не требующий использования VPN.

·Ввести академический иммунитет для исследовательских организаций, позволяющий им беспрепятственно получать информацию, необходимую для работы, без риска административных санкций.

·Запустить программу репатриации учёных, предлагая не только гранты и жильё, но и гарантии доступа к научной инфраструктуре, включая неограниченный доступ к международным ресурсам.

Пример из практики: в Китае, несмотря на жёсткую политику «Великого китайского файрвола», для учёных и исследователей созданы специальные каналы доступа к международным базам данных через национальные университеты и академию наук. Это позволяет сохранять связь с глобальной наукой, даже ограничивая общий доступ.

Что это даст: остановить отток учёных, которые сегодня уезжают не только из-за низких зарплат, но и из-за невозможности работать с актуальной информацией. Вернуть возможность для российских исследователей участвовать в международных коллаборациях, публиковаться в ведущих журналах и быть частью мирового научного сообщества.

Сатирическое обращение высмеивает попытки ввести в образование идеологические фильтры. Однако за этим стоит реальная проблема: школьные и университетские программы часто устарели, а попытки их «модернизации» подменяются риторикой о «традиционных ценностях». В результате выпускники не владеют современными инструментами (математическое моделирование, программирование, работа с большими данными), которые необходимы в инженерии и науке.

·Внести изменения в федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) инженерных и естественно-научных направлений, ·увеличив объём практических занятий, проектной деятельности и работы с современными CAD/CAE-системами.

·Создать сеть инженерных лицеев при ведущих университетах и научных центрах (по образцу СУНЦ МГУ и Физтех-лицея), где одарённые дети с 8–9 класса углублённо изучают математику, физику, информатику.

·Ввести обязательную стажировку студентов на реальных производствах (авиастроение, атомная промышленность, микроэлектроника) не менее 6 месяцев, с оплатой и последующим трудоустройством.

Пример из практики: Физтех-лицей имени П.Л. Капицы (Долгопрудный) показывает выдающиеся результаты: его выпускники поступают в лучшие технические вузы страны, а затем становятся ведущими специалистами в наукоёмких отраслях. Эта модель может быть масштабирована на 10–15 регионов.

Что это даст: подготовку инженеров и учёных, способных не только эксплуатировать, но и создавать новые технологии, а также преодоление разрыва между академическим образованием и реальными потребностями промышленности.

Первая статья завершалась выводом о том, что перед Россией сегодня две ложные развилки: зависимость от Востока или идеологическая самоизоляция. Программа конференции BRICS INNO, запланированной на 4 ноября 2026 года, демонстрирует попытку найти третий путь — путь критического осмысления, без которого невозможно движение к реальному суверенитету.

Анализ четырёх основных блоков конференции показывает, что их повестка напрямую резонирует с проблемами, описанными в первой статье, и предлагает пространство для их обсуждения и преодоления. Ниже показано, как каждый блок соответствует одному или нескольким решениям из нашего списка.

Проблема из статьи 1: десятилетиями создавались «дорожные карты» и форсайты, которые не приводили к реальным результатам. Инвесторы вкладывались в тренды, объявленные «прорывными», но часто оказывались разочарованы.

Повестка блока: «Почему не сбудутся многие мечты и не будут достигнуты многие цели по объявленным трендам, на которые сегодня выделяются баснословные деньги? Почему их ждёт фиаско, а инвесторов – разочарование?»

Связь с решениями: такой критический разбор является первой необходимой процедурой на пути к суверенитету (решение 1 выше — реформа управления). Пока мы не научимся отличать реальные технологические тренды от «пузырей», мы будем продолжать вкладывать ресурсы в проекты, обречённые на провал. Этот блок создаёт пространство для честной экспертизы, которую так часто подменяла идеологическая лояльность.

Проблема из статьи 1: несовместимость систем оценки результативности, институциональные несоответствия, отсутствие координации между ведомствами.

Повестка блока: «Традиционные модели управления, основанные на жестком детерминизме и иерархическом контроле, всё чаще дают сбои при столкновении с самоорганизующимися и лишь частично предсказуемыми системами. … В новых условиях необходима новая парадигма.»

Связь с решениями: этот блок напрямую ставит вопрос о необходимости институциональной реформы (решение 1 выше). Старые методы управления не работают в среде, где технологии развиваются экспоненциально. Обсуждение новой парадигмы — это первый шаг к созданию того самого Совета по технологическому суверенитету и единой системы координации.

Проблема из статьи 1: старение кадров, отток молодых учёных, разрыв между академическим образованием и промышленностью.

Повестка блока: «Принципиальные проблемы производственно-технического развития сформировали требования к технологиям пересборки трансдисциплинарного инженерного знания. … Как обеспечить комплексную реализацию задач реверс-инжиниринга, рефакторинга, реинжиниринга; роботизации; трансфера; рециклинга; … конвергентности мирового инженерного знания.»

Связь с решениями: этот блок — прямая проекция решений 5 и 6 выше (кадровая политика и образовательная реформа). Термин «Инженерный детский сад» — признание того, что инженерное мышление нужно формировать с ранних стадий образования. Обсуждение реверс-инжиниринга и трансфера знаний — это конкретные механизмы, которые могут быть реализованы через сеть инженерных лицеев и обязательные стажировки на производствах.

Проблема из статьи 1: отсутствие правовой защиты интеллектуальной собственности, асимметрия технологического обмена в БРИКС, зависимость от китайских готовых решений.

Повестка блока: «Многие государства поставили задачу обеспечить свой Техно-суверенитет - способность самостоятельно разрабатывать, производить и контролировать ключевые технологии и инфраструктуру. Можно ли по-старому защитить научные разработки, инновационные идеи и интеллектуальную собственность от утечки данных или несанкционированного доступа. Как финансовые модели “фабрик инноваций” разрушают суверенитет.»

Связь с решениями: это центральный блок конференции, который полностью соответствует решениям 3 и 4 выше — правовой защите интеллектуальной собственности и селективной международной кооперации. Именно здесь может и должно прозвучать признание того, что «технологический обмен» в рамках БРИКС сегодня асимметричен, и что для достижения суверенитета нужны не новые комитеты, а чёткие юридические механизмы, защищающие права разработчиков.

Проблема из статьи 1: «усталость от инноваций», когда слишком много проектов, объявленных прорывными, оказались пустышками.

Повестка блока: «Где объективное независимое и достоверное мерило инноваций и профанаций? Кто ответственный за СЛЁЗЫ Инвесторов?»

Связь с решениями: этот блок — инструмент реализации решения 1 выше (реформа управления). Без механизма, отличающего реальные инновации от профанации, невозможно эффективное распределение государственных ресурсов. Мастер-класс предполагает «игру» — моделирование ситуаций, в которых участники могут научиться распознавать лжетехнологии. Это именно то, чего не хватает существующей системе грантов и фондов, где экспертиза часто подменяется лоббизмом.

Таким образом, конференция BRICS INNO, вопреки скептическому тезису об «очередном комитете», может стать площадкой, где проблемы, описанные в первой статье, впервые получают публичное и профессиональное обсуждение, а решения, предложенные во второй статье, — конкретные форматы для реализации.

BRICS INNO — это не просто ещё одна конференция. Это пространство, где заявлена цель «отделить зерна от плевел», где спикеры — не чиновники, а практики, столкнувшиеся с реальными проблемами коммерциализации, защиты интеллектуальной собственности и вывода технологий на рынок. Именно здесь может родиться не очередная «дорожная карта», а конкретный запрос на изменения в законодательстве, в системе грантов, в правовом статусе учёного.

Сатирическое обращение к Президенту с требованием «белого списка законов» — это не просто шутка. Это диагноз: система настолько устала от имитации деятельности (комитеты, стратегии, дорожные карты), что единственным способом привлечь внимание к проблеме становится гротеск.

«Необходимо прямо признать: одного ограничения доступа к работам реакционной научной школы недостаточно. Пока расчёты реакторных процессов или полёт снаряда продолжают определяться буржуазными лжеформулами и моделями, выработанными вне нашей научной традиции, говорить о подлинной суверенности преждевременно», — пишет автор.

С ним можно согласиться в главном: суверенность действительно преждевременна. Но не потому, что мы используем «лжеформулы», а потому, что мы не создали условий, в которых наша собственная научная и инженерная мысль могла бы развиваться свободно и быть востребованной. И, добавим от себя, потому что не создали системы, где создатели технологий — учёные и инженеры — получают справедливую долю от результатов своего труда.

BRICS INNO, с её программой, построенной вокруг критических вопросов («почему проваливаются форсайты?», «как отличить инновации от профанации?», «можно ли защитить интеллектуальную собственность по-старому?»), представляет собой попытку выйти из этого тупика. Вместо очередного комитета — публичный диспут. Вместо отчётности о достижениях — честный разбор причин неудач. Вместо деклараций о суверенитете — обсуждение конкретных правовых и институциональных механизмов.

Если эти вопросы получат не риторические, а практические ответы — если по итогам конференции появятся не очередные «дорожные карты», а реальные изменения в системе управления наукой, защите интеллектуальной собственности и подготовке кадров — тогда BRICS INNO действительно станет тем самым «шагом на пути к российскому суверенитету», о котором говорил автор обращения. Только шагом не в сторону идеологической чистки, а в сторону реальной институциональной работы.

Выбор — за участниками конференции и за теми, кто после неё будет принимать решения.

© Татьяна Бурмагина & EWA